Кейт О`Риордан - Ангел в доме

– Не думаю, что вы свободны. Наверное, с кем-то связаны. Наверняка…

– Связана?..

– Обещанием. Встречаетесь. Помолвлены?

– А. Д-да. В каком-то смысле. Можно и так сказать.

Конец истории. Шагай, Роберт, по проторенной дорожке, в тумане, как и прежде. Она не для тебя. Ангел, но чужой. И никогда не будет твоим. Лучшее, что ты можешь сделать, – прямо сейчас попрощаться и уползти в свою убогую берлогу. Кредит исчерпан, премьеры не будет. Вот и славно. Считай, тебе здорово повезло. Все возможности остались при тебе, а страданий она уже не доставит. Гип-гип-ура! Прощай, Анжела.

Он открыл рот, чтобы произнести последнюю фразу вслух.

– Анжела, позвольте мне все же нарисовать вас.

Ни в трапезной, ни в комнате отдыха Стива не было. В одном углу комнаты отдыха несколько человек сражались в лудо, остальные прилипли к телевизору. Анжелу всякий раз удивляла детская вера ее подопечных в реальность происходящего на экране. Они цапались и вместе страдали над перипетиями мыльных опер, защищая каждый своего любимого героя так, будто тот был по меньшей мере кузеном. Да что там сериалы – их и от рекламных роликов за уши не оттянешь. Вот и сейчас на ее вопрос о Стиве ни один не отреагировал; ни один и не подумал оторвать взгляд от рекламного красавчика, предлагающего «умопомрачительный диван абсолютно бесплатно, в рассрочку на четыре года», и длинноногой блондинки, приплясывающей на заднем плане.

– Кто-нибудь видел Стива? – спросила Анжела. Гигант-шотландец, неожиданно трезвый, выделывал кренделя ногами. Восторг и изумление:

– Ну твою мать. Задарма всучают. У них, видать, денег хоть жопой ешь.

– Я спрашиваю, видел кто-нибудь Стива? – повторила Анжела.

– Токо куда ж его сунешь. – Шотландец не отрывал глаз от экрана.

Анжела вздохнула и вышла из комнаты. В душе ее зрела догадка о том, где искать Стива, но признаваться в том не хотелось даже самой себе.

В глубине коридора Мэри Маргарет схлестнулась с экс-доктором Джорджем.

– Давай чайник. Немедленно – отдай – мне – эту – штуку. – Она попыталась выдернуть чайник у Джорджа, вцепившегося в любимую вещь мертвой хваткой. Тот был на грани истерики.

– Нечестивая женщина! – прогудел Джордж, но руки разжал.

Никто в приюте не мог устоять против матери-настоятельницы. Миг спустя за ней захлопнулась дверь кабинета, и Анжела, набравшись храбрости, осторожно стукнула по деревянной панели.

– Что? – громыхнуло изнутри.

С премерзким ощущением мелкой рыбешки, оказавшейся вблизи акулы, Анжела ступила через порог. Подождала, пока Мэри Маргарет что-то доцарапает на листке и поднимет глаза. Не дотрагиваясь до сигареты, торчащей из угла рта, та затянулась и глянула на Анжелу сквозь клубы белесого дыма:

– Ну?

– Вчера вечером я снова была в Музее Виктории и Альберта…

– Я погляжу, ты все никак по музеям не находишься. Ладно. Дальше-то что?

– Ну… Дело в том…

– Выкладывай свою хренотень и проваливай. Анжела как следует рассмотрела свои ботинки.

Набрала полную грудь воздуха. Скрестила пальцы за спиной. С красными пятнами на щеках поделать ничего не смогла. Открыла рот и как в бездну прыгнула:

– Я подумала, нельзя ли мне ненадолго отлучаться по воскресеньям.

Ее полет в бездну остановила вскинутая рука Мэри Маргарет. Молчание, что последовало за этим жестом, можно было увидеть. И потрогать.

– По воскресеньям, значит? Хм-м. И как только это мне самой в голову не пришло? Мудро, мудро. В монахини собралась, да? Но воскресенья тебе отдай? Что ж, ладно. Получи. А на что, позвольте полюбопытствовать, тебе понадобились выходные дни?

– Понимаете… в музее по воскресеньям проводятся занятия по живописи. Точнее, лекции по истории живописи. Мне бы хотелось послушать. Если вы, конечно, не против. А по утрам я буду здесь и все-все сделаю.

Мэри Маргарет откинулась на спинку кресла, пару раз затянулась и выпустила струйку дыма с другой стороны рта. Анжела ждала, переминаясь с ноги на ногу и не смея встретиться с ней взглядом.

– Так-так. – Матушка глубокомысленно прикрыла один глаз. – Лекции. По истории. Искусства. Угу. Потянуло, значит, ни с того ни с сего. Стоишь ты, значит, в музее – и вдруг – бац! – как обухом по голове, верно? Объявление насчет лекций где висело, на доске у входа? И что ж там, милочка, значилось? «Если по воскресеньям вы подыхаете от безделья – приходите к нам, мы вас займем историей искусства»? Что-то вроде этого, сестра? Угу. Ясно.

– Я всю жизнь об этом мечтала. С детства, – жалко сказала Анжела.

– Интересно, до или после того, как размечталась стать монахиней? Полагаю, после. В таком случае тебе, может быть, следует отказаться от первой мечты и заделаться Леонардо да Винчи? Анжела – да – Винчи. Неплохо.

– Я не собираюсь рисовать, – сцепив зубы, сказала Анжела. – Я хочу что-нибудь узнать о живописи. Только и всего.

– То же самое ты могла бы сказать и о монашестве. Считай, я этого не говорила. – Мэри Маргарет ткнула окурок в пепельницу и снова нырнула в груду бумаг на столе.

– И все-таки… Можно? – Будь проклят этот плаксивый тон имени тетушки Брайди.

– Можно – не можно. Убирайся. Не смею разрушать детские мечты. – Она выразительно мотнула головой в сторону двери. – Ах да! Минутку, сестра. Не по душе мне этот юнец Стив. Утром заметила, как он шнырял у дверей женского приюта. С ним что-то не то. Где он сейчас?

– В комнате отдыха, телевизор смотрит. Тихий.

– Да? Глаз с него не спускать. Убирайся.

Анжела и убралась, чувствуя, как на глазах закипают злые слезы. Сестра Кармел прошмыгнула было мимо, но, взглянув на лицо Анжелы, остановилась.

– Милая?

– Она меня ненавидит. Ненавидит. – Первая слезинка соскочила с ресниц.

– Нет-нет, милая. Этого не может быть. – Кармел откровенно расстроилась.

– Почему она тогда на меня нападает? Мимо не может пройти, чтобы какую-нибудь гадость не сказать. Я же все делаю, правда? Работаю с утра и до ночи. А что в ответ? Ругань, ругань, ругань.

– Такая уж она есть, милая. Выросла матушка в деревне. Это потом ее семья переехала поближе к Лондону. То-то и оно. А за что она тебя сегодня?

– Я хочу слушать лекции по истории живописи. Искусство, мне нравится.

– Конечно.

– А она издевается. Что тут плохого, если я хочу побольше узнать о живописи?

– Конечно, ничего.

– Вот именно. – Анжела смахнула очередную слезу. – Я тоже так думаю. Разве это грех?

– Упаси Боже!

– Абсолютно невинное желание, правда?

– Конечно, милая.

– Учиться не вредно. Нет! Нужно учиться, иначе не сможем помогать людям.

Философствования Анжелы зацепили сестру Кармел. Она задумалась, прижав к губам сухонький палец. Вторая рука утонула в кармане платья, вынырнула с пакетом леденцов и потянулась к Анжеле. Рябь озабоченных морщин взволновала лоб. Кармел что-то всерьез взвешивала, дискутируя – судя по кивкам и качанию головой – сама с собой. Наконец решилась: